istoriograf (istoriograf) wrote,
istoriograf
istoriograf

Category:

К.Ф. Кршивицкий

В силу особых властных полномочий генерал-губернаторов в Виленской, Гродненской и Ковенской губерниях, объединявших в своих руках не только управление гражданской администрацией края, но и командование Виленским военным округом, их взгляды оказывали значительное воздействие на систему внутренней политики российского правительства в крае. Если политические воззрения таких генерал-губернаторов как В.И. Назимов, М.Н. Муравьев, К.П. фон Кауфман, Э.Т. Баранов, А.Л. Потапов, П.П. Альбединский уже получили основательную разработку в российской историографии, то позиция последних генерал-губернаторов края еще ждет детального исследования.

В этой связи представляет определенный интерес оценка этнокультурного и политического  положения в крае и размышления о методах национальной политики последнего виленского генерал-губернатора К.Ф. Кршивицкого (1905–1909).

К.Ф. Кршивицкий был назначен на должность Виленского, Ковенского и Гродненского генерал-губернатора 19 декабря 1905 г. в возрасте 66 лет. Его назначению на этот высокий административный пост предшествовала длительная и успешная военная карьера. В 1858 г. выпускник кадетского корпуса в чине подпоручика был определен на службу в гренадерский стрелковый батальон. В 1860 г. молодой офицер (К.Ф. Кршивицкому еще не было полных 20 лет) был направлен в Академию Генерального штаба, окончив которую получил назначение в штаб 2-й гренадерской дивизии.  В 1863 г. дивизия была передислоцирована в Северо-Западный край, где принимала участие в боевых действиях против польских повстанцев. По всей видимости, именно тогда будущий генерал-губернатор впервые познакомился с особенностями края. После 1863 г. К.Ф. Кршивицкий последовательно занимал следующие должности: адъютанта и старшего адъютанта в штабе 18 пехотной дивизии, столоначальником I отдела Главного штаба. Во время русско-турецкой войны 1877-1878 гг. он исполнял обязанности начальника штаба 36 пехотной дивизии. После войны в течение нескольких лет командовал 96 Омским пехотным полком. В 1890 г. уже в звании генерал-майора К.Ф. Кршивицкий стал начальником штаба 7 армейского корпуса. В 1891 г. состоялось новое назначение: на должность начальника штаба помощника командующего войсками Варшавского военного округа по Управлению варшавским укрепленным районом. В 1895 г. К.Ф. Кршивицкий стал начальником 56 резервной пехотной бригады. В 1899 г. в чине генерал-лейтенанта он принял под свою команду 35 пехотную дивизию, а в 1902 г. получил назначение на должность начальника 1-й гренадерской дивизии. Однако уже в 1903 г. ему пришлось в очередной раз сменить место службы и занять должность коменданта Либавской крепости. Наконец в декабре 1904 г. К.Ф. Кршивицкий становится помощником командующего войсками Виленского военного округа, чтобы спустя год заменить своего начальника Виленского генерал-губернатора А.А. Фрезе. В марте 1909 г. К.Ф. Кршивицкий покидает пост генерал-губернатора и становится членом Государственного совета. Таким образом, в должности генерал-губернатора он находился чуть более 3-х лет. 

  К.Ф. Кршивицкому пришлось управлять краем в сложных условиях революционных беспорядков 1905-1907 гг., которые в белорусских губерниях Северо-Западного края тесно переплетались с конфликтами на этнической и религиозной почве. По всей видимости, к середине 1906 г. у виленского генерал-губернатора сформировались взгляды на методы национальной политики в регионе, которые он изложил в письме от 20 августа 1906 г. на имя премьер-министра П.А. Столыпина. 

К.Ф. Кршивицкий констатировал, что белорусское население «по языку и нравам представляет нечто среднее между коренными русскими и поляками», причем «северо-западный белорус одинаково легко обращается и в русского и в поляка, тяготея культурно более к последнему в силу того, что Литва и Белая Русь в течение нескольких веков были с Польшей в государственном союзе, оставившем глубокий след во многих проявлениях местной жизни». Если в украинских губерниях исход польско-русского культурного противостояния завершился в пользу России, то в белорусских губерниях борьба за национальную идентичность местного населения еще далека от завершения. 

В своем письме виленский генерал-губернатор критиковал методы внутренней политики правительства в крае, которые сложились после польского восстания 1863–1864 гг. В частности, он утверждал, что российскому правительству «в настоящее время надо отказаться от проводимой им в течение 40 лет политики механического воздействия», которая была направлена на «внешнее угнетение польского элемента». По мнению К.Ф. Кршивицкого, такая система правительственных мероприятий не смогла подорвать польского доминирования в крае. Однако этот вывод не означал отказа от стратегического курса русского правительства на деполонизацию белорусских губерний Северо-Западного края. Если в отношении этнографической Польши (губерний Царства Польского) генерал-губернатор без колебаний признавал права польской национальности, то «допущение полонизации белорусского племени» он считал «великим грехом пред русским народом». Не ставя под сомнение главную цель правительства, К.Ф. Кршивицкий предлагал пересмотреть тактику внутренней политики. По его мнению, в борьбе против польского влияния и полонизации белорусского и литовского крестьянства «у центральной государственной власти, кроме мер культурного характера, в настоящее время … нет никакой возможности ни помочь, ни помешать которой либо из сторон». Таким образом, в противодействии польскому национализму генерал-губернатор делал ставку не на административные запреты и ограничения, а на необходимость «всеми культурными мерами пробуждать сознание в Белоруссии и сохранить белорусов для восприятия русской культуры».

В качестве методов «культурного характера» К.Ф. Кршивицкий предлагал самый широкий перечень действий: перевод дополнительного богослужения в римско-католических церквях на белорусский язык, открытие начальных школ с обучением на белорусском языке, создание «кадра убежденных и бескорыстных просвещенных священнослужителей из местного населения», покупка на льготных условиях крестьянами земли и развитие среди них кооперативных и кредитных обществ, издание «дешевых народных книжек на местном наречии». Особые надежды виленский генерал-губернатор возлагал на введение «земского самоуправления в Литве и Белоруссии» при условии включения этого региона в тесные экономические отношения с великорусским промышленным центром. В таком случае «русская культура и язык будут иметь шансы естественно взять вверх» в белорусских и литовских губерниях. К.Ф. Кршивицкий специально оговаривал необходимость «дать преобладание крестьянскому элементу пред элементами городским и частновладельческим польским» в проектируемых земских учреждениях, что «будет вернейшее средство поднять русский элемент в крае». Осуществление своей программы начальник края связывал с активизацией деятельности местной русской и «нарождающейся белорусской интеллигенции», которые должны были получить широкую поддержку со стороны правительства. В письме указывалось, что консервативные общественные организации «Крестьянин» и «Северо-Западное Русское Вече» получают содействие и поддержку генерал-губернатора. 

Автор письма оптимистически полагал, что после реализации предложенных им мер «при русском языке в школе, администрации, суде и самоуправлении, при порядках и законах, одинаковых с имперскими, для польской культуры фактически не будет места и она естественно ослабнет». Примечательно, что К.Ф. Кршивицкий не допускал даже мысли о том, что расширение сферы использования белорусского языка может вызвать развитие белорусского сепаратистского движения. Если в отношении литовского национального движения, он отметил, что «усматривать в самом развитии литовцев какую либо опасность для государственных целей нет, по моему убеждению, ни малейших оснований», то появление в Вильно изданных на латинице белорусских букварей было расценено им как признак работы «польских культурных кружков». Печатная продукция издательства «Загляне сонца i ў наша аконца» воспринималась как результат  полонизаторской деятельности, а не как первые шаги формирующегося белорусского сепаратизма.       

Таким образом, виленский генерал-губернатор предлагал применить новые методы в политике русификации губерний Северо-Западного края. С одной стороны, его программа мероприятий «культурного характера», как представляется, была в принципе более гибкой и потенциально эффективной, чем политика простых административных запрещений, консервировавших систему М.Н. Муравьева. Она соответствовала новым правовым и политическим условиям, которые сложились в Российской империи после указов от 12 декабря 1904 г.,  17 апреля 1905 г., манифеста 17 октября 1905 г. и создания Государственной думы. Его проект противодействия польским ассимиляционным усилиям с помощью «всяческого содействия пробуждению национального самосознания белорусов» расширял возможности властей в формировании общерусской национальной идентичности и не препятствовал модернизации страны. С другой стороны, довольно сложно судить о том, в какой степени правительству удалось бы реализовать программу, намеченную в общих чертах К.Ф. Кршивицким. По крайней мере, в 1911 г. П.А. Столыпин не решился на открытие земских учреждений в Виленской и Гродненской губерниях. По всей видимости, далеко не все идеи, высказанные виленским генерал-губернатором, получили бы поддержку среди высшей бюрократии. Так, в белорусских губерниях не были открыты начальные учебные заведения с белорусским языком преподавания. В любом случае программа виленского генерал-губернатора К.Ф. Кршивицкого являлась примером поиска новых методов национальной политики, которые в большей степени отвечали бы потребностям успешного строительства «большой русской нации» в условиях модерного общества.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments