istoriograf (istoriograf) wrote,
istoriograf
istoriograf

Category:

Розанов, опять Розанов

Пробежал почти год, а я забыл поделиться своей радостью: благодаря ув. [info]dtzkyyy удалось собрать все изданные "Республикой" 30 томов первого в истории собрания сочинений В.В. Розанова. ПСС его все же нельзя назвать, так как почему-то издатели не напечатали философский трактат "О понимании". Поскольку пишу без справок, то полагаю, что публикаторы хотели издать тома в соответствии с волей самого В.В. Розанова. Очевидно, что "пропустить" по невежеству эту работу они не могли. Однако, по уверению знающих людей, все наследие не удалось включить даже в многотомное собрание. В любом случае, мне хватит на всю жизнь чтения. Приведу две цитаты, которые, на мой взгляд, хорошо схватывают положение в гуманитарных дисциплинах. Одна - афоризм "Из последних листьев" В.В. Розанова, другая - из "Государства" Платона.

"Ученики учителей
………………………………………
…………………………………………
С наукой случилось то, что поистине никогда нельзя было ожидать; чего случиться собственно не могло, если б не особые обстоятельства…
Дело в следующем: в Германии, Франции, Англии, Италии, Бельгии, Голландии, в Швеции и Норвегии, наконец даже в Болгарии и России, - есть университеты и высшие специальные заведения. В каждом университете около 100 профессоров, часто – больше, и даже гораздо больше (Москва). Каждый профессор «родит из себя» одного – двух учеников, т.е. предлагает университету «оставить его для приготовления к кафедре». Это – будущие профессора. И вот каждый из них стоит перед необходимостью
написать диссертацию.
Казалось бы хорошо: но все это по заказу и непременно, и в определенный срок, в 2-3 года. Таким образом выпячивается огромный угол вперед: наука по заказу, никак из существа ее не вытекающий.
Наука по заказу? – Не понимаю. – Наука, потому что заказано и приказано, п.ч. профессор требует, и – «хоть тресни, а - подай». Совершенно не понимаю. Не поймет никто в свете. А – есть, существует.
Что же они подают и чем это отличается от од вельможам XVIII века? Там было искусственное парение, - парение, под которым нет пара, - а здесь?.. По-видимому, здесь будут книги, нимало неинтересные самим авторам. Книги приблизительно «о ни о чем» и в которых есть «ум», как были рифмы в одах XVIII века, но как там не было ни капли поэзии, так здесь будет ум лишь кажущийся, со стороны формы, но на самом деле и в действительности не будет совершенно ничего умного, интересного, живого, занимательного; никакого «волшебства», которое содержится в поэзии и составляет душу ее, и содержалось в науке, и составляло также душу в ней от Пифагора до Ньютона и Паскаля, до Ломоносова, К. Тимирязева и Н. Данилевского.
Но расти книги будут совершенно неудержимо: должность, чин, служебное положение и оклад жалованья. Ма – а – а – лень – кий. Но «все-таки».
Они будут расти, как квартиры в городе, который заселяется, «как число жителей в Чикаго». 70 лет назад – пять тысяч жителей, через 70 лет – полтора миллиона.
И во всех – нет духа, мысли, ничего. Собственно – переплет и бумага. И – «что-то напечатано».
Что «напечатано»???
Не спрашивай. Спрашивай: «Почему напечатано». «Потому что он намерен занять должность приват-доцента, потом экстраординарного профессора и наконец ординарного. Через 30 лет умрет в чине действительного статского советника. Жена оплачет, а дети наследуют.
Слишком по-обывательски. Я люблю обывательщину, но на своем месте. Но на месте Паскаля и Ньютона? На месте Пифагора?..
Но даже не в этом деле, а в чем-то большем: именно – в «напечатанном», где, «в сущности ничего нет». Нет, видимость, книги – есть. Есть все-таки страницы и на страницах буквы. Наконец – строки и страницы имеют решительно вид умного, пусть формально: идет рассуждение, чередуются доказательства. Просто – ужасно: п.ч. мысли-то нет, во всей книге ее нет, и она не нужна даже автору, не говоря о каком-нибудь читателе.
Как же она составлена?
Без веры, без вдохновения. Как и стихи XVIII века. Например:
1) Христа никогда не было.
2) Христианство – не то мифология, не то обыкновенный вздор.
Но:
3) Я подаю диссертацию об отце церкви XI века.
Казалось бы бессмыслица: ему нужно подавать диссертацию о паровых котлах, об урввнениях 4-й степени, о рулетке, о короле Людовике XI. Но «он уже выбрал такую дорогу», «отец его был священник, и он попал в Духовную Академию», - и теперь, естественно, подает диссертацию «по своему предмету» и «любимому профессору».
«Любимый профессор» прочитывает его диссертацию, убеждается, что тот знает всю «литературу предмета», т.е. ему знакомы решительно все книги и тоже диссертации, написанные об этом же отце церкви; что никакого явного вздора в его диссертации не содержится: и тогда представляет совету университета о «допущении его к защите диссертации».
Между тем ни «любимому профессору», ни талантливому ученику нет никакого дела до того «отца церкви», они ему никогда не молились, они вообще ни капли о нем внутренне не думают.
Но «богословие еще возросло», потому что «написана новая диссертация о святом Иринее».
Таким образом, если в XVIII веке «еще не зародилась поэзия», то в XX веке произошло от автономического устроения и действия ученой машины как бы погребение, исчезновение науки, притом решительно всякой, - кроме точных, опытных, физических, натуралистических.
Все великое море собственно гуманистических наук, наук о человеке, об обществе, о морали, о религии, о церкви, о Боге, об искусстве, об эстетике и т.п. и т.п., совершенно исчезло: оставив переплет и внутри зачем-то исписанную, т.е. испорченную бумагу. В самое бытие этой науки и в бытие предметов этих наук никто не верит. Вообще – самого существа дела здесь нет.
Странно. Ужасно. И вполне истинно".

"Когда, таким образом, от философии отпадают те люди, которым всего больше надлежит ею заниматься, она остается одинокой и незавершенной, а сами они ведут жизнь и не подобающую, и не истинную. К философии же, раз она осиротела и лишилась тех, кто ей сродни, приступают уже другие лица, вовсе ее недостойные. Они позорят ее и навлекают на нее упрек...
Ведь иные людишки чуть увидят, что область эта опустела, а между тем полна громких имен и показной пышности, тотчас же, словно те, кто спасаясь от тюрьмы, бежит в святилище, с радостью делают скачок от ремесла к философии - особенно те, кто половчее в своем ничтожнейшем дельце. Хотя философия находится в таком положении, однако сравнительно с любым другим мастерством она все же гораздо больше в чести, что и привлекает к ней многих людей, несовершенных по своей природе: тело у них покалечено ремеслом и производством, да и души их сломлены и изнурены грубым трудом; ведь это неизбежно".
Subscribe

  • Польская музыка в пятницу

    "Прямые дороги" от "Цветка яблони".

  • То, что нас объединяет

    Давненько демотиваторов польских не выкладывал. ПиС не уволит всех трудоустроенных по знакомству в государственных компаниях, агентствах,…

  • Не сотвори себе кумира

    Часть выступления профессора Станислава Беленя под названием «Юзеф Пилсудский – анатомия культа и переворота» на презентации…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments