istoriograf (istoriograf) wrote,
istoriograf
istoriograf

Category:

Памяти мичмана Севастьянова

Я не знаю судьбы мичмана Севастьянова, но именно сегодня мне очень бы хотелось, чтобы после прочтения этого небольшого отрывка из воспоминаний «пламенного революционера» - ренегата Ф. Раскольникова (Ильина) об июньских событиях 1917 г. Вы с благодарностью вспомнили об этом офицере. Если когда-нибудь появится в ВМФ России эсминец «Мичман Севастьянов», то можно будет окончательно уверится в том, что мы живем в своей стране. Что касается тов. Раскольникова, то мне даже не интересно выбросили ли его в окно сотрудники НКВД, британской разведки или он нелепо окончил свою жизнь, случайно нырнув в оконный провал.
«Для обеспечения себе отъезда в Ревель мы также обратились в Центробалт, который выдал нам разрешение совершить этот переход на борту эскадренного миноносца «Инженер-механик Зверев», который как раз на следующий день должен был отправляться в Ревель. Этот миноносец принадлежал к 7-му дивизиону и базировался на Ревель. Нас заранее предупреждали, что там мы можем наткнуться на крупное недоразумение.
На следующий день, около 7 часов утра, наши ребята вились на миноносец, но поход оказался отложенным до 11 часов дня. Команда миноносца приняла их весьма дружелюбно, немедленно вступила в разговор и предложила чаю. Наши ребята, благодушествуя, расположились: кто внизу, в матросском кубрике, а кто на занесенной угольной пылью верхней палубе.
Между кронштадтцами и матросами корабля завязалась беседа на политические темы. Мои товарищи сразу сумели найти с аборигенами «Зверева» общий язык, и ничто, казалось, не предвещало грозы. Я ушел по делам на берег, но когда в одиннадцатом часу вернулся назад, то около пристани встретил членов кронштадтской делегации, понуро возвращавшихся с миноносца. У них был расстроенный и весьма недовольный вид.
Оказывается, около 10 часов утра на миноносец явился флаг-офицер мичман Севастьянов. Узнав, что на корабле находится кронштадтская делегация, он стал переходить с одного миноносца на другой, всюду будируя против кронштадтцев. Затем, подойдя к одному из товарищей, он обратился к нему с вопросом: «Это все кронштадтские делегаты?». Получив утвердительный ответ, он громко закричал: «Вон отсюда, мерзавцы!». Ему было резонно указано, что кронштадской делегации получен пропуск от ЦК Балтийского флота. - Я с этими сволочами не считаюсь, не помня себя кричал мичман, - я признаю только одно: только свою физическую силу. – После этого зарвавшийся офицер подбежал к одному товарищу и, схватив его за шиворот, с руганью вытолкнул с палубы корабля, неустанно повторяя: «С такими сволочами я не желаю иметь дела».
Вместе с кронштадтцами Севастьянов удалил с миноносца и двух членов Центробалта: Галкина и Крючкова, имевших какие-то поручения к ревельским морякам. Удаляя их с миноносца, мичман Севастьянов имел наглость пустить в ход угрозу: «Убирайтесь, убирайтесь, а то мы привяжем вам к ногам колосники и сбросим вас за борт».
Разумеется, возвращаться на такой черносотенно настроенный корабль не имело никакого смысла. Поэтому мы немедленно отправились на транспорт «Виола», где заседал Центробалт, и доложили о возмутительном происшествии, только что разыгравшемся на миноносце. Члены Центробалта с глубочайшим возмущением отнеслись к этой неслыханной истории. Было вынесено решение о задержании выхода миноносца и о немедленном вызове на «Виолу» командира миноносца и мичмана Севастьянова. Те явились с понурым и виноватым видом. Тов. Дыбенко, никогда не лазивший за словом в карман, набросился на них со всем гневом своей легко взрывающейся натуры. Эти офицеры сидели перед ним, как школьники, которых только что высекли за неудовлетворительные отметки. Мичман Севастьянов во всем сознался.
Когда товарищ Дыбенко спросил Севастьянова, кому, по его понятиям, принадлежит власть на корабле? – тот ответил: «Это написано в уставах: командиру, старшему офицеру, дежурному офицеру». Он ни словом не обмолвился ни о судовых комитетах, ни о ЦК Балтийского флота, высшем органе военно-административной власти, фактически стоявших тогда над командующим флотом. В пояснение своего поступка мичман Севастьянов добавил: «Я действовал по старым законам, новых законов я не знал».
Эти показания ярко обнаружили, что в лице мичмана Севастьянова мы имеем дело с определенным черносотенцем, опирающимся на царские уставы и на законы старого, низвергнутого режима. Он цинично обнаруживал нежелание считаться с новыми порядками. Он ни в малейшей степени не пропитался республиканской психологией. В каждом его слове чувствовалось презрение к революции, к созданным ее учреждениям.
ЦК Балтийского флота, усмотрев здесь наличность преступления, распорядился передать дело Севастьянова в руки следственной комиссии, образованной при Центробалте. Следственная комиссия намеревалась арестовать преступного мичмана, но команда миноносца просила оставить его на свободе ввиду того, что он является дивизионным штурманом и, как флаг-офицер, заведовал секретными документами. Так как мичмана Севастьянова было трудно немедленно заменить, то следственная комиссия оставила его на свободе, взяв с него подписку, что по первому требованию Центробалта он явится в Гельсингфорс. Уже в Кронштадте мы узнали, что несколькими днями позже Севастьянов был в Ревеле арестован».
Что касается РБ, то юнитов официально поздравили с эпохой великого Октября, в углу экрана главного ТВ канала красуется ленточка, а на улицах попадаются праздничные плакаты. Такой вот закономерно советский мирок.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments