istoriograf (istoriograf) wrote,
istoriograf
istoriograf

Categories:

Полицейское государство

В революционной пропаганде был распространен тезис о полицейском самодержавии, который перекочевал в советскую историографию. Вместе с тем, если обратиться к данным, отражающим соотношение количества полицейских к населению столиц европейских стран (плотность полиции), то Россия не будет выделяться из общего ряда. В частности, накануне Первой мировой войны в Петербурге 1 полицейский приходился в среднем на 343 жителей (2,9 на 1000 чел.), в Москве – на 341 (2,9 на 1000 чел.). Для сравнения приведем сведения о количестве чинов полиции на число городских жителей в столицах других европейских государствах: в Берлине – 325 (3 на 1000), в Париже – 336 (2,97 на 1000), в Вене – 442 (2,7 человека на 1000), в Лондоне – 334 человека (2,9 на 1000) и в Риме – 207 (4,8).
В довесок выдержка из воспоминаний Д.А. Засосова и В.И Пызина о петербургской полиции в начале XX в., которые отразили представления о чинах МВД, бытовавшие среди столичной интеллигенции (оба автора были гимназистами, а потом студентами в высших учебных заведениях Питера, причем Д.А. Засосов обучался на юрфаке Петербургского университета и стал адвокатом, что, конечно, отразилось на восприятии полиции. Кроме того, после революции Д.А. Засосов продолжал адвокатскую карьеру, что, по моему мнению, говорит о «левых» или «демократических» убеждениях автора, ведь он сохранил работу в органах советской юстиции, если верить сведениям о нем).
«Полиция в столице составляла целую иерархическую лестницу, во главе которой стоял градоначальник. Далее следовали (в каждой части) — полицмейстер, пристав, помощники пристава, околоточные, квартальные и постовые городовые. В обязанности домовладельцев, старших дворников и швейцаров входило содействие полиции в выявлении и пресечении правонарушений. На первый взгляд — стройная система, которая должна была обеспечить порядок в городе. На самом же деле все было не так. Полицейские чины были взяточники. За взятку можно было замазать всякое правонарушение и даже преступление. Поэтому полиция не пользовалась в народе уважением, ее не почитали и попросту презирали. Простой люд видел в них грубых насильников. Они могли ни за что посадить в «кутузку», заехать в зубы, наложить штраф, чинить препятствия в самом правом деле. Интеллигентные люди презирали полицию за преследование передовых людей, с брезгливостью относились к полицейским, как нечистоплотным людям.
Большинство полицейского начальства состояло из офицеров, изгнанных из полков за неблаговидные поступки: нарушение правил чести, разврат, пьянство, нечистую карточную игру. Полицейские чины в общество не приглашались. Даже сравнительно невзыскательный круг купцов Сенного рынка или жуликоватые торгаши Александровского рынка не звали в гости ни пристава, ни его помощников, а уж тем более околоточного. Если требовалось ублажить кого-нибудь из них, приглашали в ресторан или трактир, смотря по чину. Нередко за угощением «обделывались» темные дела, вплоть до сокрытия преступления.
По праздникам взятки носили почти узаконенный характер. Считалось обязательным, чтобы домовладельцы, торговцы, предприниматели посылали всем начальствующим в полицейском участке к Новому году и прочим большим праздникам поздравления со «вложением». Околоточным, квартальным и городовым «поздравления» вручались прямо в руки, так как поздравлять они являлись сами. Давать было необходимо, иначе могли замучить домовладельцев штрафами: то песком панель не посыпана, то помойная яма не вычищена, то снег с крыш не убран. Драли, как говорилось, «с живого и мертвого», и на «Антона и на Онуфрия», как сказано у Гоголя. Платили владельцы предприятий, больших и малых, платили деньгами, натурой. Даже «ваньки» и ломовые извозчики должны были платить из своих скудных заработков, «бросать» двугривенный или полтинник. Делалось это так: ломовик или извозчик допустил какое-нибудь малейшее нарушение правил движения, например, при следовании «гусем» вместо интервала в три сажени сблизился до двух или обогнал, где не положено, а то и ничего не нарушил, но городовой посмотрел возчику вслед и записал номер, значит, будет штраф, а чтобы его не было, лучше заранее заплатить. И возчик бросал под ноги городовому двадцать, а то и более копеек. Одновременно он кричал: «Берегись!» Городовой понимал условный клич, смотрел-под ноги, а увидев монету, незаметно становился на нее сапогом .
Одеты полицейские были в черные суконные шинели, зимой с барашковым воротником. Летом — в фуражке, зимой в круглой бараньей шапке и башлыке. На ногах валенки с «кеньгами» зимой, летом — сапоги. Вместо шинели в теплое время мундир, в жаркое — белый китель. Вооружены они были шашкой на черной портупее, револьвером на оранжевом шнуре. В народе шашку городового называли «селедкой». Офицерские чины полиции носили общепринятую армейскую форму, которая отличалась кантами, петлицами и цветом околыша. Погоны и пуговицы серебряного цвета. Шашка на золотой портупее».
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments