istoriograf (istoriograf) wrote,
istoriograf
istoriograf

Categories:

Автохтоны

На сайте http://www.pawet.net/book/hist/vajnilovicz/index.html размещен сокращенный перевод воспоминаний Э. Войниловича, которые дают некоторое представление о взглядах и жизни краевых польских землевладельцев. Предлагаю раздел, посвященный истории белорусского нац. движения. Автор воспоминаний довольно ясно указывает, что политическая и издательская активность деятелей бел. нац. движения спонсировалась отдельными состоятельными польскими дворянами, причем с конкретной целью "разбудить национальные чувства у белорусов, чтобы отделить их от Москвы и освободить этот спокойный, здоровый белорусский народ, еще не затронутый анархией, которая в самой России все глубже пускала корни" (в 1917 г.). Теперь становится понятным, почему в 1917-1918 г. такое значение играла фигура Р. Скирмунта, которая для белорусских национал-социалистов была неудобной в плане пропаганды и революционного имиджа: помещик в рядах социалистических оргструктур в 1917-1918 гг. политических очков не давал, зато давал деньги. Раздел называется "Автохтоны. Белорусский вопрос"
Достаточно значительную часть польских землевладельцев Беларуси, включающую частично Виленскую, большую часть Гродненской и всю Минскую губернии, а также Могилевскую и Витебскую составляют автохтоны – шляхта местного происхождения, когда-то признававшая восточное вероисповедание, ставшая в XVII в. католической и ополяченной. Они чувствовали себя едиными с местным населением, к тому же знали его язык, обычаи и, по крайней мере, не стремились его ополячить. Были сочувствующими возникшему еще во второй половине XIX в., хотя еще слабому, но существенному национальному движению, первыми пионерами которого были польские землевладельцы, такие как Чечот, Зан, Сырокомля, Дунин-Марцинкевич и другие.
Наиболее известное произведение Дунина-Марцинкевича – «Гапон», в котором был замечен свет театральных ламп в Минске на шляхетских элекциях (представлениях). Владея белорусским языком в той же степени, как и польским, и постоянно употребляя его в отношениях с моими работниками, занимающимися сельским хозяйством, в течение десятилетий я был в постоянном контакте со всеми проявлениями белорусского движения, вначале в Минске, где приходилось встречаться с Луцкевичем и Костровицким (увечным), а затем в Вильнюсе и Петербурге – с Ивановским, Шипилло.
Изо всех белорусских объединений, принимая в них участие материально, я, в конце концов уходил, так как их деятельность, которая начиналась с самопознавания и национального возрождения («Лучынка», «Саха», «Загляне сонца і ў наша аконца» и т. д.) обычно в конце приобретала социалистическое направление, которое претило всем моим убеждениям и с которым я не мог согласиться. Польские шовинисты в связи с моими симпатиями к белорусам обвиняли меня в том, что я не поляк, а белорус, что я оставляю на их совести. Но определенное мнение существовало, подтверждением чему явился визит поздним зимним вечером в Савичи, кажется, иезуита, а затем базилианца, в мирской одежде, священника Ломницкого, который только на следующий день открылся мне, что является духовным лицом, и эти пару дней пребывания в Савичах пытался добиться от меня: во-первых, смогла ли бы церковная уния найти в нашем Крае себе благодатную почву как ликвидированная недавно, в 1839 г., а во-вторых, соглашусь ли я ее пропагандировать и быть ее прозелитом. Священник Ломницкий – человек прогрессивный и проворный, который до этого побывал в Петербурге и Москве, где встречался со многими влиятельными лицами и отправлял богослужение по своему обряду, и, кажется, с самим Победоносцевым совещался.
Рассказывал нам много интересного о галицийских отношениях, о которых мы имели небольшое понятие. Ушел он от нас ни с чем. Так как ничего не предложил, кроме манифеста о свободе вероисповедания, зная же из опыта на Подляшье и Хелмщине, как эта свобода понимается в России, я сказал священнику Ломницкому, что если бы тот, кто хочет отречься от православия, пришел ко мне спрашивать совета, то я, скорее всего, посоветовал бы ему принять католицизм как сильнее контрастирующий с православием в отличие от унии, в которой избавление от мнимых римских наслоений заканчивалось обычно возвращением к православию. То же самое я повторил в Минске Его Эксцеленции Митрополиту, графу Шептицкому, когда он также приходил ко мне в мирской одежде, кажется, в обществе упомянутого Луцкевича и с тем самым вопросом, что и ксендз Ломницкий.
Белорусское движение, как я уже говорил, доброжелательно встреченное польскими помещиками, было возрождено при участии представителей этих же помещиков на последних земских заседаниях в 1917 г. Главным инициатором этого был Смолич, сотрудник земства, под патронатом Р. Скирмунта, который тогда работал в военном снабжении, призванный при мобилизации. В белорусских собраниях я участвовал нерегулярно, будучи его приездным членом. Главной нашей задачей было разбудить национальные чувства у белорусов, чтобы отделить их от Москвы и освободить этот спокойный, здоровый белорусский народ, еще не затронутый анархией, которая в самой России все глубже пускала корни.
Собрания носили скорее характер протеста против только что павшего царского режима. В них принимали участие и князья, среди которых это движение находило своих сторонников, и одной из наиболее шовинистических его членов была кн. Магдалена Радзивилл, дважды вдова после смерти гр. Людвика Красинского и кн. Николая, сына Вильгельма Радзивилла по несвижской линии, родовая фамилия Завишанка, наследница огромных территорий на Минщине и имущества в Кухцицах, Жарнувке и т. д., которая основывала белорусские народные школы и поддерживала белорусское движение своими средствами. Это движение, как и все другие белорусские организации, начатое как национальное, постепенно приобретало социалистическую окраску, что, естественно, оттолкнуло помещичий элемент, но находило поддержку у Керенского. Нужны были средства, а белорусское общество, состоявшее из малосознательных элементов и небогатых, не могло их предоставить, в связи с чем необходимо было обращаться к восточному соседу, где деньги печатались в необходимом количестве и где протежировалась любая революционная деятельность, однако при условии подчинения директивам Центра.
Представительный белорусский съезд, созванный в декабре 1917 г. и состоявий из элементов не совсем сознательных, но послушных, дорога которых в Минск и нахождение в нем были оплачены, избрал «Раду Белорусской Народной Республики», которая имела неосторожность упомянуть о своем суверенитете. Большевики – сторонники «единой и неделимой России», – разогнали Раду, которая в период немецкой оккупации начала опять собираться, заняв Дом губернатора и вывесив на балконе белорусский бело-красно-белый флаг, а также повторно проявила неосторожность, объявив Раду краевым правительством. Также тот факт, что из правых группировок вождей белорусского движения возник «Комитет», находившийся с Радой в некоторой конкуренции, и что немцы вообще не желали иметь правительство в правительстве – стал причиной прибытия фельдфебеля, который разогнал собравшуюся Раду. Дом же был передан в распоряжение генерала фон Фалькенхейна.
Необходимо также отметить, что немцы, хотя и видели в польских землевладельцах единую культурную силу в Крае, но всегда и везде были настроены против польского элемента, стараясь устранять любое польское влияние, а белорусов, в котором видели элемент протестующий и против Польши, и против России, поддерживали, конечно же при условии, что последние полностью принимают оккупационные власти. В таких условиях Белорусская Рада опять воспрянула духом, но, быстро поняв, что не сможет справиться с задачами, стоящими перед ней, а также по причине отсутствия в своих рядах интеллигенции и борьбы на два фронта (против поляков и русских), решила отказаться от принципа обособленности и притянуть к себе все общественные классы. Таким образом, точно не помню, на каком из заседаний Аграрного общества в 1918 г., на которое всегда съезжалось в Минск много участников, было организовано большое белорусское собрание, как обычно в «Народном» (бывшем «Юбилейном») доме на архиерейской территории, на которое были приглашены представители всех общественных организаций: города, Аграрного общества, еврейской общины, православного братства и т. д., в количестве, ранее установленном белорусами. Среди приглашенных был и я. Дом этот был построен по случаю 300-летнего юбилея правления Романовых.
Собрание было многочисленным, на стене за председательствующим вывешена была огромная карта Беларуси, границы которой с одной стороны доходили до Подляшья, с другой – до Смоленска и Чернигова на востоке. Председательствовал «председатель министров» Лёсик, рядом заседали «министры». После объявления установления правительства «Независимой Беларуси» было решено сообщить об этом соседним государствам, естественно – только Центральной Европы, поскольку все это происходило во время немецкой оккупации в 1918 г. Папе и Московскому патриарху планировалось выслать только телеграммы, в Берлин, Вену и Швейцарию было решено направить делегации. Были даже подсчитаны расходы данной миссии примерно в 29 000 рублей, но после заявления министра финансов, который проинформировал о том, что в казне имеется в наличии всего лишь 7 рублей 50 копеек, осуществление предприятия оказалось под угрозой. Но Германия назавтра выделила необходимую сумму, придерживаясь принципа «divide et impera» (разделяй и властвуй), как я уже сказал, и поддержала в определенной степени белорусское движение.
Необходимо отметить, что в состав делегации вошли, уже не помню кто из белорусов, а также Р. Скирмунт и несвижский владелец майората, на международные связи которого делалась большая ставка. Но данная миссия не принесла конкретных результатов, поскольку немецкое правление близилось к концу. Как я уже упоминал, большевистское правление, которое пришло после немецкого, вовсе не было расположено поддерживать белорусских националистов, твердо придерживаясь принципа «единой и неделимой» когда-то царской, а теперь «солдат и рабочих» России.
Белорусские организации распались на провинциальные фракции: минскую, гродненскую, виленскую, самой различной, в большей или меньшей степени, красной окраской, в зависимости от того, как эти провниции начали входить сферу польского правления. Белорусские представители ориентировались быстро. Нежели на предыдущем съезде упоминание о «легионах» вызывало бурю негодования, то зимой 1918 – 1919 гг. уже появились и начали пробиваться к высшим правящим кругам в Варшаве делегации от белорусских организаций с давлением, чтобы «легионы» продвигались дальше, до Днепра и Двины, занимая под знаки «Орла» и «Погони» весь белорусский край.
После занятия Минска польскими войсками и установления там гражданской власти, на белорусском собрании в том же Народном доме, 13 ноября 1919 г., выделилась группа социал-революционеров, которые под предводительством все того же Лёсика пришли с красными бантами и начали придумывать в стиле «польских жандармов» и с такими настроениями печатать статьи в белорусском издании, кстати, неосмотрительно субсидируемом польскими властями. Однако это принесло один результат: в редакции начались ревизии и аресты некоторых членов, в связи с чем в их рядах произошел определенный, возможно, всего лишь кажущийся раскол в ориентации. В это же время известный белорусский деятель Павлюк Алексюк возглавил вербовочное бюро и под эгидой польских властей, которые его субсидировали, пытался сформировать в Минске белорусскую армию, на которую белорусы получили «добро» у Пилсудского 28 июля 1919 г. Это и дало им основание произносить похвальные тосты в честь Главы государства на банкете 28 июля 1919 г. в гостинице «Европейская».
Дальнейшее развитие событий покажет, насколько избранный путь был верным.
Subscribe

  • Польская музыка в пятницу

    "Прямые дороги" от "Цветка яблони".

  • То, что нас объединяет

    Давненько демотиваторов польских не выкладывал. ПиС не уволит всех трудоустроенных по знакомству в государственных компаниях, агентствах,…

  • Не сотвори себе кумира

    Часть выступления профессора Станислава Беленя под названием «Юзеф Пилсудский – анатомия культа и переворота» на презентации…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment