istoriograf (istoriograf) wrote,
istoriograf
istoriograf

Categories:

О механизме появления белорусского национализма

            На вопрос о том, почему люди становятся националистами, существуют целые библиотеки. Универсальной теории пока не существует, поэтому можно фантазировать сколько угодно. В пределах факта, конечно. Почему, например, появился белорусский национализм.    
       
Мероприятия русских властей по ограничению польского влияния в крае после восстания 1863-1864 гг. вызвали появление среди части образованного слоя губерний Северо-Западного края группы лиц, которые старались отделить себя от носителей польского националистического проекта под названием «Речь Посполитая в границах 1772 года». Во время подавления польского восстания 1863-1864 гг. некоторые местные поместные и беспоместные дворяне, неутвержденная в дворянстве шляхта, чиновники из опасения за свою собственность или карьеру стали публично дистанцироваться от поляков, называя себя «белорусами». Особой искренности в этом неожиданном осознании своих этнокультурных особенностей и исторического прошлого не было, поскольку его главным побудительным мотивом оказался обыкновенный социальный расчет. В своих воспоминаниях мировой посредник И.Н. Захарьин отметил, что в Могилевской губернии «была масса лиц», в том числе и православного вероисповедания, которые только «после усмиренного восстания» стали называть себя белорусами. Однако на самом деле они «были истые поляки, рожденные от смешанных браков, носившие даже польские фамилии, предпочитавшие  для молитвы костелы церквам и вспомнившие о своем православии лишь случайно - то есть тогда, когда это сделалось выгодным». Еще одно свидетельство, ярко характеризующее среду, в которой зародился белорусский сепаратизм. На этот раз источником является статья белорусского публициста Я. Балвановича «Что такое русское общество в Северо-Западном крае». Местные белорусские чиновники, считающие себя «потомками шляхты», по словам Я. Балвановича, «с ног до головы заражены польским духом и только православная вера мешает им окончательно слиться с поляками; бредят унией, посещают исключительно костелы, употребляют постоянно польский язык дома, в обществе, на гуляньях, читают только польских авторов, знают наизусть Мицкевича, Сырокомлю, не имеют ни малейшего понятия о Пушкине, Гоголе, Лермонтове… Оставаясь же среди нас, они вредят нам более чем поляки, потому что, прикрывшись православием, они смелее действуют и в недавно бывших у нас демонстрациях, битии окон, составлении пасквилей, нередко являлись коноводами или тайными подстрекателями». Таким образом, в качестве невольного механизма, запустившего процесс формирования особой национальной белорусской идентичности, могла оказаться внутренняя политика российских властей. Среди части местной интеллигенции принадлежность к «белорусам» как особой национальной идентичности оказалась политическим выражением регионального недовольства польскими «великодержавными» авантюрами, поскольку последние оборачивались непопулярными распоряжениями русского правительства. В свою очередь причина враждебного отношения к российским имперским властям была вызвана тем, что их политика, направленная против польского доминирования в крае, действительно или виртуально стесняла местную интеллигенцию, состоявшую в основном из полонизированной шляхты, ориентировавшейся на польскую культуру и исповедовавшая католичество. В этой связи не случайно, что на страницах «Гомона», издававшегося уроженцами Белоруссии из числа членов «Народной воли», основной заряд недовольства и осуждения получила именно политика русского правительства по борьбе с польским доминированием в крае, а не польское поместное дворянство и полонофильски настроенные католические священники. Русские изображаются авторами подпольного «Гомона» как «господствующая в государстве национальность», которая «навязывает … свою культуру силой». Вообще «московский абсолютизм» трактуется как вековой враг, который ради своих корыстных фискальных и полицейских целей стремится все унифицировать. По всей вероятности, впервые в истории белорусского сепаратизма указ Николая I о запрещении именовать в законодательных актах Витебскую и Могилевскую губернии белорусскими был интерпретирован как желание русского правительства стереть с лица земли название белорусского народа. Ликвидация унии в 1839 г. называется «новым оскорблением народной души», а само церковное воссоединение характеризуется как «насилие». Интересно, что переход из православия в унию в XVI-XVII вв. определяется как «некоторые религиозные изменения». В целом русская политика по распространению в крае русского литературного языка и культуры не имеет «почвы», то есть, чужда основной массе населения, хотя чужой она могла казаться лишь потомкам полонизированной шляхты.
Subscribe

  • Польская музыка в пятницу

    "Прямые дороги" от "Цветка яблони".

  • То, что нас объединяет

    Давненько демотиваторов польских не выкладывал. ПиС не уволит всех трудоустроенных по знакомству в государственных компаниях, агентствах,…

  • Не сотвори себе кумира

    Часть выступления профессора Станислава Беленя под названием «Юзеф Пилсудский – анатомия культа и переворота» на презентации…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments