istoriograf (istoriograf) wrote,
istoriograf
istoriograf

Category:

Наше наследие

Заявление белорусских деятелей круга «Нашей нiвы» о том, что «мы не с Польшей и не с Россией» было заведомо трудно реализуемым, поскольку полностью игнорировало историческое развитие белорусов (с учетом всех противоречий этого наследия). В условиях XIX – начала XX вв. такое утверждение выглядело утопичным, поскольку в реальности вся высокая (элитарная) культура являлась либо польской, либо русской.

Гуманитарная наука (филология и история), не говоря о математике или естествознании, богословие и философия, право и коммерция изъяснялись на русском или польском языках. Собственно специфически «белорусским» являлась лишь крестьянская культура (языческие верования, фольклор, обряды, диалекты), которая была предметом исследований этнографов, лингвистов. Идеологам белорусского национализма оставалось только писать слово возрождение с большой буквы, подчеркивая скорее свои притязания, чем творческий процесс освоения западнорусской культуры времен Великого княжества Литовского, которая к тому же в значительной степени являлась культурой православной церкви, далекой от светского гуманистического начала. В культурной иерархии традиционная  народная культура занимает, конечно, свое важное место. В ней сохранился пласт архаической славянской культуры, бесценные свидетельства нашего общеславянского детства: от обшей лексики до языческой обрядности, позволяющие реконструировать духовный мир древнего славянства. Однако не стоит лукавить. В начале XX века в белорусских губерниях тон задавала рафинированная индивидуалистическая культура, творчески впитавшая в себя высшие достижения европейского духа (от немецкой философии до французской литературы) и основывавшаяся на вековой русской культуре. Эта была культура русского поместного дворянства и города, культура образованного слоя и интеллектуальной элиты, причем белорусские уроженцы внесли в нее заметный вклад. По сравнению с белорусской крестьянской культурой – это принципиально другой мир. Для справедливости отметим, что пестрая народная культура великорусского крестьянства находилось точно в таком же положении относительно русской «высокой культуры».

Однако гибель Российской империи в результате революции 1917 года и последующие события гражданской войны создали уникальные условия для реализации белорусской сепаратистской идеи, поскольку местные польские дворяне-помещики, католическая церковь (как носители польской культуры) были ликвидированы или утратили свое прежнее влияние, лишившись экономической и социальной поддержки. Однако еще большая катастрофа постигла представителей высокой русской культуры в Белоруссии. Если местная польская интеллигенция, все, кто хотел жить в Польше, имели, по крайней мере, возможность покинуть Восточную Белоруссию вместе с польскими легионерами Пилсудского, то белорусская интеллигенция такого выхода не имела. Она сразу попала в число тех, кого советская власть на территории БССР зачисляла в разряд «классовых врагов» и «контрреволюционеров».  Напомним, что идеологи нового государства старательно подчеркивали огромную дистанцию между СССР и дореволюционной Российской империей.

После гражданской войны ответом на лозунг «мы не с Россией и не с Польшей» для деятелей белорусского национального движения в версии БСГ стало, казалось бы, неожиданное утверждение – мы с «советской властью», поскольку последняя сознательно проводила линию на белорусское нациостроительство в БССР. Вместе с тем для такого варианта выбора было крепкое политическое и идеологическое основание – все белорусские сепаратисты поддерживали революцию 1917 года и являлись, как правило, социалистами. Однако в результате политика формирования белорусского национального сознания, нации, проводимая советским государством, обернулась созданием социалистической культуры (литературой, театром, гуманитарной наукой) с белорусским этнографическим декором. Рассуждения о возрождении белорусской культуры в реальности закончились стихами Я. Купалы и Я. Коласа, посвященными великому вождю и верному наследнику Ленина... Вся белорусская интеллигенция БССР – это, в сущности, советская интеллигенция с присущей только ей низким образовательным цензом и культурным уровнем, бюрократической организацией, заниженным социальным статусом и комплексом неполноценности.  

Возможно, шокирующая категоричность этого вывода нуждается в ряде важных оговорок. Например, в рамках советской белорусской литературы появились хорошие художественные произведения на белорусском языке, но надо учитывать процент таких шедевров с общим количеством третьесортной, сугубо пропагандистской, советской литературы. Само их появление было обусловлено тем, что даже искалеченная русская дореволюционная культура продолжала, как правило, косвенно воздействовать на представителей нового образованного слоя в БССР. Сущность «социалистической культуры» такова, что советский интеллигент, освоивший мир высокой культуры (французской или русской), неизбежно переставал быть «советским». В конце концов, сам человек, наделенный даром самостоятельного мышления и творчества, невольно выходил за отведенные ему партией границы…          

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments