February 21st, 2017

Наблюдения - 3

В белорусской историографии, которая за малыи исключением держится в основном за советские трактовки дореволюционной социально-экономической истории, общепринято описание крестьянского малоземелья как чуть ли не основной проблемы на пути к достатку. Понятно, что это еще традиционно увязывается с развитием помещичьего или частновладельческого землевладения. Так, указывается, например, на тот факт, что к 1911 г. крестьяне владели всего 46,9 % всей земли. При этом пишется о том, что 84,5 % всех крестьян владели наделами до 15 дес., а в среднем на один двор приходилось 8,2 десятины земли. В 1905 г. на один крестьянский двор приходилось 10,2 десятины земли. Вместе с тем в отечественной историографии повторяется тезис о том, что «такой надел не мог обеспечить содержание крестьянской семьи». Известно, что накануне революции в программах всех социалистических партий решением аграрного вопроса объявлялась ликвидация помещичьего землевладения и частной собственности на землю. Революция 1917 г. привела к тому, что помещик-землевладелец на территории советского государства «был ликвидирован как класс». К 1923 г. в БССР завершилось распределение помещичьей земли, в итоге которого средний надел составил 11,2 десятины, т.е. по сравнению с 1905 г. приращение составило всего 1 десятину. Однако это увеличение произошло до расширения территории БССР в 1924 г. и 1926 г., когда ее площадь в основном укладывалась в большинство уездов Минской губернии. В свою очередь в Минской губернии до революции 1905 г.  51,8 % всей земли принадлежало поместным владельцам, причем половина этой земли находилась под лесом и была вне сельскохозяйственного оборота. В Витебской и Гомельской губерниях РСФСР (до 1924 г.), где не было такой концентрации земельной собственности, размеры наделов подросли вообще незначительно, Если вспомнить оценки, согласно которым прожить на таком наделе было невозможно, то получается, что революционный метод экспроприации и уничтожения частной собственности не означал победы над крестьянской бедностью. Землю поделили, а счастья нет.