istoriograf (istoriograf) wrote,
istoriograf
istoriograf

Categories:

Враждебность к России сближает нас с большевизмом

Пользуясь новогодней передышкой, перевел небольшой текст "Враждебность к России сближает нас с большевизмом", принадлежащий профессору, юристу Витольду Модзелевскому. Он является одним из создателей налоговой системы Польши (акцизы, НДС), в начале 90-х гг. был вице-министром финансов. Один из крупнейших польских специалистов в области налогов, соучредитель Института налоговых исследований, постоянно привлекаемый медиа эксперт для комментирования финансовой политики. В 2014 г. был приглашен в состав программного совета партии Право и справедливость. Автор солидных учебных пособий по налоговому праву. При этом Витольд Модзелевский занимается публицистикой по вопросам далеким от размеров НДС: он не один раз писал о польско-российских отношениях. В том числе, стал автором и фактически издателем четвертого тома статей, посвященных этим самым отношениями между Россией и Польшей. Этот том называется «Польша-Россия. Размышления к столетию большевистской революции». Привожу текст его выступления на презентации данного тома, поскольку он, на мой взгляд, интересно характеризует те идеи, которые циркулируют в польской общественной мысли.     

Вот такой вот солидный польский пан-профессор

Столетие большевистского переворота, несмотря на появление множества публикаций и заинтересованность медиа, не вызвало широких дебатов на предмет значения той «революции» для истории Польши.  Не без причины смотрю полицентрично на эту проблему, поскольку в конце концов для нас важнейшими являются наши польские дела. А так называемый мир? Пусть о нем заботится «мировая общественность», крупные корпорации, а также великие державы, олигархи и визионеры. На такие амбиции надо иметь много времени (или денег), а мы бедняки до сих пор пробуем защититься от продолжающегося грабежа (извините «мировой налоговой оптимизации»).
           Казалось бы, спустя сто лет мы уже готовы к трезвой и отстраненной дискуссии о значении большевистского переворота для нескольких ближайших лет после этого события. К сожалению, нет. Не умеем, но прежде всего не хотим обратиться к событиям того времени, поскольку можем прийти к совершенно нежелательным или неправильным выводам.  Каким? Достаточно очевидным: это власти в Варшаве, проводя антироссийскую политику в 1918-1919 гг., содержанием которой была поддержка ее главного врага - большевизма, привели к выживанию их режима в крупнейшем государстве мира, в том числе бывшем участнике разделов. Этот режим объективно не должен выжить. Однако важнейшим для нас является то, что данная поддержка была для нас самоубийственной политикой в краткосрочной и долгосрочной перспективе, поскольку большевистское государство, вопреки тому, что утверждал Пилсудский, было не наилучшей, но наиболее опасной для Польши версией власти на Востоке. Если бы не было заключено тайного перемирия между Пилсудским и Мархлевским в 1919 году, Россия победила бы большевиков и никогда не было бы «Чуда на Висле», потому что не было бы Красной армии и наступления Лейбы Бронштейна (Троцкого) «на Европу». Говоря простым языком, антироссийская политика польских властей в 1918-1920 гг. потерпела полное поражение и была катастрофой ее главного архитектора: тогдашнего начальника государства, которого большевики обманули как ребенка. Не без причины он передал всю власть в руки премьера Винцента Витоса именно тогда, когда патронируемые им большевики («товарищи» со времен конспиративной борьбы с Россией) приближались в августе 1920 года к Варшаве. Это правда, что мы слишком поздно смогли победить «большевистские орды», что между прочим не было выдающимся деянием, особенно в свете факта массового дезертирства России из рядов Красной армии и отсутствия какой-либо системы снабжения той «армии», которая кормилась добычей с захваченных (также и российских) земель. При случае следует заметить, что спустя двадцать один год, когда началась советско-германская война, состояние сознания красноармейцев было ненамного лучше: также массово, целыми полками переходили на сторону врагов большевистского государства, не зная, что последние также и враги России.    
           Да: большевистский режим продержался благодаря антироссийской позиции Пилсудского, которая была одновременно величайшей исторической ошибкой правительства в Варшаве. Современные публицисты и даже ученые не хотят признать, что политическое движение, представленное тогдашним начальником государства, было «пронемецким» (так как «было»), поэтому предпочитают содержание той политики называть «антироссийским». Однако уже тогда (и сейчас) это понятие означало одно и тоже.  Объединение Германии в XIX веке и отказ Берлина от проводившейся почти два столетия восточной политики привели к смене ее парадигмы: Великая Германия стала программно антироссийской, результатом чего стало создание Берлином большевизма, молодых восточноевропейских националистов, «независимой Польши» и прежде всего Центральной Европы. Варшавские правительства большую часть минувшего столетия реализовывали эту политику, поскольку поддерживали «независмые» антироссийские государства, такие как Украина или Литва. В сущности это реализовало антипольскую программу, потому что эти «новые государства»  стремились (подобно большевикам) к уничтожению нашего польского присутствия на территориях под их правлением.
           Об этих очевидных последствиях антироссийской политики спустя сто лет тоже не хотим сейчас говорить. Почему? Потому что здесь немного изменилось и сейчас фактически поддерживаем бессмысленныую картину ликвидации нашего наследия на землях, которые когда-то принадлежали нашей государственности и до сих пор сохранили часть нашего наследия. Не можем выдавить через горло, что нам не удалось создать на востоке от Польши «независимых государств», которые не были бы в сущности антипольскими.   
           Не хотим обстоятельных разговоров о большевистском перевороте еще по одной причине: тогда мы были непримиримо антироссийскими, поддерживая всех врагов России, особенно большевизм.  Когда в наши дни уже как четверть века нет большевистского государства, проявилась аналогичная той столетней наша враждебность к России. Почему? По всей видимости потому, что не до конца дали вписать себя во враждебный России сценарий, в котором нас выпихивали на роль поборника войны, которой нам никто не угрожает. В течение почти ста лет на востоке от Польши для нас никого не было ближе, чем коммунистические государственные образования, а не Россия. Если бы современная Россия была бы насквозь постбольшевистским государством, наша враждебность в отношении этого государства была бы гораздо меньше, если бы вообще бы проявилась.
           В завершение обобщающее размышление: мы не хотим глубоких дебатов на предмет большевистского триумфа для наших последующих ста лет истории. Однако у нас есть утешительный приз: авторитеты «международного сообщества», «западных медиа» и весь «свободный мир» даже не в состоянии добросовестно излагать элементарные факты столетней давности. В ограниченных рамках можно говорить только о немецком соавторстве этих событий; оценивать размеры перечисленных Ленину тогдашних марок (чистая абстракция), но при этом без каких-либо выводов на предмет немецкой общей ответственности за совершенные во имя революции преступления. Разговор о других, как правило очевидных фактах, противоречит всякой корректности. Упомянем важнейшие из них, которыми являются:
           - доходы «свободного мира», полученные благодаря продаже ценностей, награбленных большевиками в России;
           - финансовый, экономический и политический вклад США в большевистский успех, которые были вероятно главным спонсором их правительства.
           Нельзя также вспоминать, что антикоммунистический (якобы) Запад через немецкие и американские концерны был тогда и в последующем покровителем и опорой большевистских правительств и поражения России?
           Самым большим защитником Запада в его корректности дискурса на предмет большевиков, их «революции», «большевистского государства» является запрет на упоминание какого-либо содержания, могущего быть интерпретированным как «расистское» или, не дай Бог, «антисемитское», что имеет совершенно забавные последствия, поскольку в публичном пространстве нельзя давать настоящих фамилий большевистских лидеров: следует давать только их звучащие по-русски псевдонимы. Только в одном был совершенно прав упоминавшийся в годовщину столетия большевистский кассир Израиль Гельфанд (Александр Парвус), формулируя пророчество о том, что Европа («Западная») должна объединится, создавая аналогичное СССР международное образование, в котором никогда не будет места для возрожденной от большевизма России, поскольку он должен быть антироссийским.
Tags: дружба народов, польские интеллектуалы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments