istoriograf (istoriograf) wrote,
istoriograf
istoriograf

Category:

О надеждах и безнадежности

Выкладываю большую статью Ю. Мацкевича под названием "О надеждах и безнадежности". Наиболее интересной, на мой взгляд, она становится где-то с середины текста.

В июньском номере парижской "Культуры"  появилась статья Лешека  Колаковского  "Тезисы  о  надежде  и  безнадежности".  Как ввиду  значения автора, так и по значительности высказанных им мнений эта статья представляется мне очень важной.
Общие  шаги
Мы стоим  на  противоположных  полюсах. Я  — контрреволюционер,  безо всяких кавычек.  Колаковский — социалист,  но тоже без кавычек, уже коммунистических. Я проповедую идею (когда и где — что случается редко — мне позволяют) свержения и уничтожения  этого "свинства",  как  его и сам  Колаковский  называет.  Он (пользуясь поддержкой сильных  мира сего)  проповедует идею реформирования  этого  свинства,  которое  в  другом  месте,  уточняя, определяет  как  "социалистический  деспотизм".  Несмотря  на  то, что цели  расходятся,  оппонентов,  бывает,  объединяет  нечто высшее: жажда истины. Анализ коммунистической действительности, проводимый Колаковским, представляется мне безошибочным.
Первую  часть  своих  рассуждений  автор  посвящает  сжатому изложению  главных  аргументов  за  нереформируемость  коммунистической системы:  "...монополия коммунистической власти не может быть ликвидирована частично..."  Заканчивая это как бы открывающее статью  вступление,  Колаковский еще раз повторяет: "Вот важнейшие агументы, приводимые в пользу утверждения о том, что социалистическая форма рабства не может быть ни ликвидирована частично, ни редуцирована постепенными реформами, но требует одноразового тотального уничтожения". Под этими аргументами я подписываюсь обеими руками.
Полиция
Колаковский справедливо указывает, что все полиции "систематически и с начала существования мира сами питают иллюзии относительно своего всемогущества и пытаются внушить иллюзии другим,  поскольку они сильны до тех пор,  пока другие верят в их всемогущество..."  "Перед  лицом  мощного  общественного  натиска полиция оказывается в конце концов бессильной, а страх тех, кто живет сеянием  страха,  становится  больше,  чем  страх  преследуемых..." Однако полиция — не система в себе, она только служит той или иной системе. Это ясно. И в другом месте, называя эту систему "позорной",  Колаковский  замечает:  "Система,  которую  никто  не защищает бескорыстно, осуждена... в это не поверит ни один полицейский, пока не потеряет своей должности"...
Позволю себе в этом месте вставить, что я многократно по разным случаям пытался убеждать,  что полиции коммунистического строя, их шпионский аппарат,  разведка и контрразведка, принадлежат к самым бездарным в мире. Их усилия по созданию легенды о собственном всемогуществе и всеведении действительно в большой степени приносят результаты.  Но большая часть заслуг принадлежит здесь обществам, которые боятся и сами сеют панику. По существу, коммунистические полиции держатся на массовых доносах, количество которых, самоцельно взвинчиваясь, не переходит в качество.  Наоборот,  это  количество  снижает  качество,  часто вплоть до потери ориентации,  и теряет его во лжи и бессодержательности.  Потому-то эта  полиция,  хоть и  умеет шантажировать самых  невинных  людей,  по  сути  дела,  никогда  ничего  не  может знать наверняка. У нас есть тому доказательства начиная с компрометации (в таких размерах, пожалуй, крупнейшей в истории!)  советской разведки в 1941 г. и через длинный перечень ее невежеств, граничащих  с  наивностью.  Вплоть до  последнего,  устыжающего случая со шпионом в мюнхенской "Свободной Европе", о чем в Варшаве издали даже целую книгу, лишенную всякой ценности и очищенную от реальных наблюдений, кроме того единственного, что и Чехович заметил: там работают, как он пишет, "улучшатели", а не "антикоммунисты".  Тем  не  менее,  на  Западе  продолжают  появляться сочинения,  восхваляющие ловкость и всеведенье советской разведки. Среди них немало даже таких, что вопреки исторической истине носят заглавия типа: "Разведка спасла Советский Союз во 2-й Мировой войне"!.. Думаю, что легенда инспирирована одновременно обеими сторонами: и запугивающими,  и запуганными  (или желающими быть таковыми). Поэтому мне кажется, что Колаковский  верно  подчеркивает:  "Разрастание  полицейских  методов правления есть не результат усиленного сопротивления, а,  наоборот, результат его отсутствия”. Переходя к выводам из подкоммунистической действительности,  Колаковский говорит о необходимости активного сопротивления общества. Подписываюсь двумя руками.
Развилка
Но отсюда дороги начинают расходиться. Моя — к активному сопротивлению с целью свержения, его — к активному сопротивлению с целью реформирования. Колаковский настаивает на том, что провозглашать упомянутый вначале лозунг полной, в один присест, ликвидации коммунистического строя в настоящий момент относится скорее к идеологии пораженчества. Движение активного сопротивления должно идти в направлении использования внутренних противоречий — при этом он  избегает  слова  "строй”  и  говорит:  "...системы"  (бюрократической). Объясняя причины, он, правда, признает:"...сопротивление угнетению и эксплуатации в системе советского деспотизма протекает в худших общественных условиях, чем
где бы  то ни было;  ни один  эксплуататорский  класс в  истории не располагал таким объемом власти. Однако эта концентрация — источник  не только силы,  но и слабости,  как  это обнаруживает вся послесталинская история  коммунизма..."  И далее:  "Ныне существующие аппараты, правда, не поддаются идеологическим потрясениям... но они деморализованы и хронически больны внутренними конфликтами соперничающих групп..." И в другом месте: "Идеологический паралич бюрократического социализма  все более обширен и неизлечим..." Попытки отвратить это поражение, справедливо констатирует Колаковский,  идут главным образом в направлении  "националистической фразеологии".  Поэтому,  считает  Колаковский, следует стремиться к "натиску частичному и постепенному,  производимому  в  перспективе  социального  и  национального освобождения”.  В  Польше,  утверждает  Колаковский,  "произошли некоторые  необратимые  перемены...  Кто-нибудь  мог бы  сказать, что мы  имеем дело  с  прогрессом  перехода  от  рабовладельческого строя  к феодальному.  Однако мы стоим  не  перед выбором  между абсолютным  гниением  и  полным  совершенством,  а  только  перед выбором между согласием гнить и трудом по упрочению ценностей, —  единожды  упроченные,  они  не  легко  поддадутся  уничтожению..." Зато,  по мнению Колаковского, "мысль о том,  что нынешняя форма социализма является абсолютно негибкой и может быть разрушена только одновременным ударом и что, следовательно, никакие частичные перемены не являются по существу,  в своем социальном  смысле,  переменами,  легко  подходит для оправдания  оппортунизма и прямого свинства... Поэтому принцип нереформируемости  может  служить  заведомым  отпущением  грехов  трусости, пассивности и сотрудничества со злом...” Несомненнно, в этом утверждении Колаковского есть немалая доля  истины.  Но  одновременно  оно  оказывается  обоюдоострым. Как известно, все диктатуры в мире в случае внутренних кризисов — будь то под натиском общества, будь то попросту ради того, чтобы его обмануть, — шли на всяческие "уступки", "либерализации", допускали к участию в правительствах "оппозицию" и т.д. и т.п. Но они всегда это делали не с целью свергнуть свою власть, а, наоборот, ради ее спасения, упрочения, совершенствования. И при этом никогда не знаешь, что происходит под действительным "давлением общества", а что (большей частью) только выдается за давление снизу.  (Например,  нынешнее восстановление варшавского Замка, якобы "под давлением общества". Смешно! Где, кто и как видел это "давление"? У людей при коммунизме других забот нет, кроме Замка!)  Чаще это тактические шаги "сверху", т.е. своего рода ловушка. Ловушка, широко распахнутая именно для разнообразных  ("идейных"!)  оппортунистов  и для  "отпущения  греха сотрудничества со злом".  Кто же может  сразу сказать,  где проходит граница  между "реформированием" исключительно для укрепления системы и "реформированием"  для  ее  действительного  улучшения?  Что,  впрочем,  тоже  ведет  к  ее  укреплению.  Но  в  первую очередь  к  тому, чтобы разрядить потенциальную "контру". В истории коммунистической половины века такими приемами были и "большой нэп" Ленина, и "малый нэп" Сталина во время 2-й Мировой войны; и компромисс большевиков с  Православной  Церковью,  и  компромисс с Католической Церковью (теперь об этом говорят: "...Церкви с государством") , которые обращались на пользу коммунистической партии. К этой же категории относилось и создание "Пакса" Пясецкого в  1945  г.  как  громоотвода  легальной  католической  "оппозиции" против ожидавшейся  "нелегальной"  (стремящейся к  "свержению" строя).  К этой  категории относились  и хрущевская  "десталинизация",  и особенно "Польский Октябрь",  увенчанный полным успехом: первый секретарь компартии получил поддержку всего народа.  Буквально — включая эмиграцию,  которая на какое-то время впала в столь же полное политическое разоружение. Сегодня люди стесняются  вспоминать,  как  Гомулка считался  у  нас "национальным героем". Один только Мариан Хемар в своих "Скандалах в семействе" напомнил, как дошло до того, что даже в спектакле "Королева предместья",  который ставили в лондонском "Польском очаге", комическому персонажу пьесы заменили фамилию Гомулка на Кукулка,  "чтобы тактично не обидеть...  ушей и сердец". Добавлю от себя: почти что для того, чтобы не надругаться над национальной святыней. И вдруг все забыли. А ведь гомулковский "Октябрь" происходил — и сегодня продолжают так считать — под натиском общества, которое тем самым обретало частичные, якобы неуничтожимые  ценности.  Примас  Польши  кардинал  Вышинский  поддержал проведение выборов с одним коммунистическим списком кандидатов. Но оставим в покое воспоминания об этой, ныне несколько постыдной эйфории. По-моему,  правильно Анатолий  Кузнецов подверг сомнению официальную западную интерпретацию знаменитых в свое время "реформистов" типа Даниэля — Синявского и других.  Куда включили  и такую фигуру,  как,  например,  генерал  Григоренко.  Я  его читал: коммунист душой и телом,  всем сердцем жаждущий совершенствования патриотического коммунизма. Зачем это нам? Кто хочет  социализма?
На это Колаковский отвечает: "Вероятно, в условиях свободы выбора значительное большинство польского рабочего класса и интеллигенции  выступило бы за социализм, как выступает за него и ниже подписавшийся. За социализм, т.е. за суверенный национальный организм,  который предполагает контроль общества над применением и развитием средств производства и распределением национального дохода, а также над административно-полицейским аппаратом, работающим как орган общества...  следовательно,  за организм,  предполагающий свободу информации  и  информационного  обмена,  политический  плюрализм  и  множественность форм общественной  собственности,  уважение к критериям истины, эффективности и общественного блага, свободу профессиональных объединений, свободу от произвола политической  полиции,  а  также  уголовное  законодательство, целью  которого  будет  защищать  общество  от  антиобщественного поведения,  а  не  превращать  всех  граждан  в  преступников,  чтобы иметь возможность всех шантажировать".Мне кажется,  что Колаковский неправ,  утверждая,  что большинство  (кстати,  он сам  ограничивается  "рабочим  классом  и  интеллигенцией")  выступило бы за социализм. Я лично считаю, что по меньшей мере 85%  народа не хочет ни коммунизма, ни социализма, ни существующего, ни улучшенного ("реформированного"). Кто из нас прав,  пока трудно установить.  К тому же спор об этом предмете не имеет принципиального значения для выяснения, кто прав по существу.  Во-первых, большинство не обязательно всегда право.  Во-вторых,  оценка  Колаковского —  скажем,  с  моей точки зрения — должна была бы, пожалуй, послужить сигналом тревоги, свидетельствующим о степени отравленности общества психологической инфильтрацией, характерной для коммунистической оккупации.  Столь опасной для любого оккупированного коммунизмом народа. Важнее, однако, что картина строя, сжато представленная Колаковским,  на  мой взгляд,  грешит чрезмерным оптимизмом.  Так можно декларировать, но в повседневной практике так никогда не происходит. Не бывает. Достаточно отметить, что он не упоминает, в чьих руках должны быть книги.  В чьих — пресса.  В руках этого идеального  правительства,  разрешенных  социалистических  партий или же возникших в их лоне клик, партийных сговоров? Или в руках свободных людей, а значит, несоциалистических производителей ("капиталистов"), ибо для этого нужны свободные деньги! В капиталистических странах теоретически никто не несет ответственности за чужое мнение. Автор написал,  напечатал, выпустил  печатное слово.  Если  у  него  есть деньги,  чтобы  напечатать. Это свобода слова и печати в ее полном смысле. При социалистическом строе такой свободы быть не может — даже в очень далеком приближении...  Насчет  "уважения  критериев  истины"  решающее слово будет принадлежать гарантам социалистического строя. Легко себе представить,  как  "необратимые"  достижения свободы  информации  будут "обращаться"  в  зависимости от конъюнктуры  на партийных верхах, от того, кто будет держать в руках вожжи "общественного контроля"...  Кто будет давать позволение и деньги на печать. А подлинный прогресс,  прогресс человечества,  зависит не столько от ликвидации бюрократизма (кстати, не знаю, как можно себе представить социализм без бюрократизма),  и не от размеров зарплаты,  и  не  от  реформированной  полиции,  но  —  от свободы мысли и слова. И всегда зависел.
Subscribe

  • Польская музыка в пятницу

    "Прямые дороги" от "Цветка яблони".

  • То, что нас объединяет

    Давненько демотиваторов польских не выкладывал. ПиС не уволит всех трудоустроенных по знакомству в государственных компаниях, агентствах,…

  • Не сотвори себе кумира

    Часть выступления профессора Станислава Беленя под названием «Юзеф Пилсудский – анатомия культа и переворота» на презентации…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments